Театр, как и все искусство, обладает большой долей условности. В популярном актере, расхаживающем по сцене с монологом, мы должны видеть не его самого, а героя пьесы.

В кукольном театре доля условности еще выше, потому что все актеры в нем очень мало напоминают живых людей и от природы лишены возможности говорить или испытывать эмоции. Зато именно на спектакле в кукольном театре в полной мере расцветает спящая дотоле творческая фантазия зрителей, которые начинают управлять сценой.

Незримым усилием воображения мы превращаем раскрашенные фигурки из папье-маше или картона в живых персонажей старинных историй. Волшебство творится непосредственно на наших глазах. Картонный заяц неожиданно обретает способность говорить, фотографии лошадей на палочках переносят героя в Тридевятое царство, а тряпичная кукла вдруг оказывается Джульеттой Капулетти, в очередной раз потрясая изумленного зрителя глубиной чувств и богатством внутренней жизни, недоступными человеку.

Не случайно сюжеты многих классических произведений мировой литературы с большой долей вероятности были заимствованы их авторами частично из фольклора, а частично из репертуара кукольного театра. Например, доказано, что сюжеты «Короля Лира», «Ромео и Джульетты» или «Фауста» были известны задолго до Шекспира и Гете. Считается, что наиболее сильное впечатление от средневековой легенды о докторе Фаусте Гете получил именно на спектакле кукольного театра.